Госпитальеры. Часть 2. Счастливое детство в «Святой Земле»

Итак, закончился первый крестовый поход.
«Святая Земля» освобождена от неверных , и в Палестине возникло несколько недолговечных латинских государств. Паломнические пути освободились от преград, и число паломников резко увеличилось.

Паломники: мужчины, женщины, дети… Но простите, откуда же брались дети?
Образовывались вполне естественным путем. Благочестивый мирянин, отправляясь в паломничество, часто брал с собой не менее благочестивую жену. А в пути, часто продолжавшемся не один год, благочестивые миряне и их благочестивые жены вели себя, как примерные супруги, со всеми вытекающими из этого последствиями.

Масштабы этих последствий, очевидно, были достаточно велики, поскольку иерусалимский Госпиталь, который принимал паломников и просто бедняков, мужчин и женщин, также был обязан обеспечивать принятие родов у женщин; для новорожденных отводились специальные отдельные колыбельки. Заведение принимало брошенных детей и нанимало для них кормилиц. Оно допускало к себе всех больных, кроме прокаженных, будь то христиане, иудеи и мусульмане; этим людям оказывалась необходимая медицинская помощь. В позднейшее время милосердная деятельность госпитальеров расширилась вплоть до отправки срочной помощи населению мест, пострадавших от природных катаклизмов.

Учитывая все это, известный нам Герард Госпитальер  после взятия Иерусалима предпринял строительство нового госпиталя, большего; сделал другие материальные приобретения, а также один смелый шаг: из подчиненности госпиталя монахам-бенедиктинцам он перешел под прямое покровительство папы Римского(уже нового – Пасхалия 2).
В 1113 году Госпиталь был признан международным милосердным орденом. Это был первый монашеский орден, возникший на Святой Земле.
Так начался долгий путь госпитальеров, или рыцарей Святого Иоанна – иоаннитов, впоследствии — родосских рыцарей, впоследствии – мальтийских рыцарей.
Основной функцией ордена было милосердие; однако впоследствии братья Госпиталя уже не довольствовались тем, что давали паломникам приют, но уже и охраняли их в пути силой оружия; госпитальерам была также доверена охрана многих замков, построенных крестоносцами в Палестине. Точная дата неизвестна, но приблизительно к середине 12 века орден госпитальеров превратился в военно-духовный орден, или, как мы привыкли говорить, рыцарско-духовный.

Это уже не была банда мелких(или больших) разбойников с большой дороги; это было объединение(в идеале!) людей, воодушевленных христианскими идеалами милосердия – при этом милосердие понималось очень широко: от приюта и лечения странников, паломников и просто бедняков  до защиты их  силой оружия. Это было нечто новое, доселе невиданное в истории – монах, вооруженный мечом, и не просто вооруженный – облеченный правом убивать. Подтвержденная  Иисусом Христом древняя заповедь «не убий!» была модернизирована. Можно и нужно было убивать «неверных» во имя защиты христианства и христиан. И здесь напрашивается параллель с международным Обществом Красного Креста и Полумесяца, основанным  в середине 19-го века.Цель общества – помощь пострадавшим в войнах и внутренних беспорядках. Средства – сугубо мирные; основополагающие принципы – гуманность, беспристрастность, нейтральность, независимость, добровольность, единство, универсальность. Человек в белом халате порой вынужден противостоять нелюдю с автоматом; и врачи, и раненные в госпитале общества Красного Креста зависят от милости противоборствующих сторон, от их цивилизованности и желания следовать международным нормам.

Может быть, правы были госпитальеры, пришедшие к решению охранять своих паломников, своих раненых, своих больных силой оружия? Воистину, «добро должно быть с кулаками»

  "Добро должно быть с кулаками,
Добро суровым быть должно,
Чтобы летела шерсть клоками
Со всех, кто лезет на добро.
Добро — не жалость и не слабость,
Добром дробят замки оков.
Добро — не слякоть и не святость,
Не отпущение грехов.
И смысл истории — в конечном,
В добротном действии одном:
Спокойно вышибать коленом
Не уступающих добром!"
Станислав Куняев

Или еще более кратко и жестко – афоризм Оскара Уайльда: «Когда Добро бессильно, оно — Зло.»
Жизнь Ордена Госпиталя регламентировалась Уставом. Братья Ордена оставались монахами: обязательные посты, мессы, молитвы, службы по усопшим братьям… Они носили и монашеское облачение, однако приспособленное к особенностям военной службы: туники, позволяющие садиться в седло, плащ поверх доспехов. Простота наряда нового рыцаря противопоставлялась нелепым ярким нарядам мирских рыцарей. Отличительным знаком рыцарей Ордена Госпиталя в мирное время был черный плащ с белым крестом; во время войны облачение госпитальеров было красным, с тем же белым крестом.

Обет рыцаря военно-монашеского ордена принимался на всю жизнь; тяжелейшим наказанием для госпитальера была утрата облачения без помилования(т.е. исключение из ордена). Однако, даже становясь монахами, люди остаются людьми: в уставе были предусмотрены различной тяжести наказания за возможные провинности. Провинности могли быть разными: рыцаря-монаха могли застать за охотой – занятием светского рыцаря, и это – одна из небольших провинностей. А могли быть провинности и серьезнее: растрата имущества ордена, оставление стяга или знамени и даже содомия. Как тут не вспомнить героя романа Вальтера Скотта — командора ордена храмовников Бриана де Буагильбера, и его преступную и запретную любовь к еврейской красавице Ревекке?

Конечно, вышеуказанный рыцарь был в романе тамплиером, но мог быть и госпитальером(просто тамплиеры в мировой литературе, а сейчас и в Интернете, намного популярнее).
В орден вступали свободно и добровольно взрослые мужчины в возрасте не менее 20 лет: устав не одобрял прием в братья ордена молодых, не осознающих всей важности своего решения. И, как во все военно-духовные ордены(исключая орден Сантьяго, а впоследствии и Калатравы), женщин, этих излюбленных агентов беса, старались не допускать. «Общество женщин», — как написано в уставе одного из орденов — «пагубно, и в прошлом дьявол через посредство женщин нередко сбивал иных с истинного пути в Рай. Пусть в дальнейшем дам более не принимают… в качестве сестер…» И добавляется: « И ради этого пусть никто из вас не посмеет целовать женщину: ни вдову, ни девственницу, ни мать, ни сестру.»
Вот так. И это – на всю жизнь.

Я могу понять психологию монаха: человека, сугубо мирного по характеру, иногда слабого, ищущего покоя и защиты за стенами монастыря; тихих мирных занятий, духовного совершенствования…

Но я не понимаю психологию рыцаря-монаха: человека сильного и решительного, привыкшего держать в руках оружие; человека, который может защитить не только себя, но и других.

И такой человек отрекался от мира, от возможности иметь жену, детей, свой дом и семью вообще… Это надо было или быть одержимым пламенной верой в христианские ценности, благородным желанием помогать слабым, обиженным, «сирым и убогим»? Или настолько ненавидеть мир, чтобы отказаться от всех его соблазнов? Или искупать какую-то вину? Или потерять все самое дорогое в жизни? Или это та же слабость, но под личиной силы: когда человек самостоятельно не мог найти дорогу в жизни и принимал предложенный ему путь, освященный благородством цели и мужеством исполнения? Или это было стремление вступить в благородное мужское сообщество, приобрести верных и благородных друзей? Может быть – и то, и другое, и третье, и все вместе. Я не знаю. Не понимаю… Может быть, нам всем сейчас не понять тех, кто жил тысячу лет тому назад.

С течением времени добровольные обязанности, взятые на себя  орденом госпитальеров, расширились: кроме забот милосердия в Госпитале рыцари-госпитальеры стали охранять паломников в пути; охранять замки – оборонительные сооружения и места концентрации войск, центры власти и господства над покоренным враждебным нехристианским населением. Госпитальеры во время войн входили в состав армий латинских государств Палестины, причем являлись наиболее опытной и дисциплинированной частью армии.

А спокойной жизни для христианских государств не было; это была постоянная война за выживание, в которой христианский Запад постепенно уступал мусульманскому Востоку: княжество Антиохийское исчезло в 1268г., Крак-де-Шевалье пал в 1271г., Триполи – в 1289г., город Акра – в 1291г.; за последующие несколько недель были эвакуированы последние береговые крепости, которые уже нельзя было удержать: Тир, Бейрут, Сидон, Шато-Пелерен(Атлит).

Замок Крак-де-Шевалье(крепость госпитальеров,
расположенная в Сирии к востоку от ливанского Триполи
на вершине утёса высотой 650 метров )

Несмотря на гибель в боях главных должностных лиц  орденов госпитальеров и тамплиеров, это не было паническим бегством – это была эвакуация. Рыцари военно-монашеских орденов помогали в эвакуации мирным жителям. Эвакуация шла на Кипр – последний оплот христианства после утраты Палестины.
Но Кипр был слишком мал для совместного существования кипрского короля, штаб-квартир двух рыцарских орденов(госпитальеров и тамплиеров) и массы беженцев. Необходимо было искать место для новой штаб-квартиры ордена госпитальеров. И они обратили свои взгляды к Родосу…

P.S.Хочу подчеркнуть, что этот материал написан  не специалистом-историком, а дилетантом, поэтому использование его для серьезного изучения истории госпитальеров, написания диссертаций и рефератов по данной теме не рекомендуется.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *